- Блин, ну где тебя носит?! Заходим уже!
Стаська резко потянула меня за собой, но массивная дверь не успела полностью открыться. Сестра проскочила, а я ударилась лбом о полированный торец.
- По-здрав-ля-ем! По-здрав-ля-ем! Ура-а-а!!!
Дверь захлопнулась. Ветер донёс облако конфетти и несколько розовых лепестков. Зазвучала фальшивая свадебная музыка. Послышался звон монет.
- Стоп эфир! Отлично… У нас три минуты, пока на связи невеста… К фонтанам!
Сквозь слёзы я увидела, как мимо промчались два мужчины. Баянист и женщины из массовки сразу заскучали, ожидая следующую пару молодожёнов.
- Ой, Ленусь, больно?
- Кто вы? Где я?
- Лен… ты что…
- Да шучу! – на самом деле мне было не до смеха. - Шишка будет точно.
- Ты… пойдём, тебя же все ждут…
Но пришлось зайти в туалет. Стаська достала тампон и запихивала вату в мой разбитый нос, одновременно разговаривая по телефону. Я покорно сидела на унитазе с задранной головой и тихо стонала.
- Сейчас мы, пять секунд… Ок… давай… ага…
Неловкое движение - и телефон, прижатый к её уху, упал на пол. Следом за ним на колени грохнулась сама Стаська. На мгновение мне показалось, что теперь тампонами будем обкладывать телефон, но вроде обошлось. Скользя пальцами по экрану, сестра рассеянно улыбнулась:
- Ленусь, ты как? Надо идти немедленно… тут расписание, понимаешь? Всё чётко по времени. Типа… конвейер.
Но немедленно мы никуда не пошли, потому что Стаська залипла. Я была только рада передышке – голова раскалывалась.
- Что вообще происходит? Светка, наверное, замуж выходит?
- Не-не… не… - Стася уже ничего не слышала и не видела. Она запостила моё окровавленное лицо в соцсеть и теперь следила за первыми лайками. – Блин… комменты не открываются… завис, представляешь?
- Слушай, а ты успеваешь жить? Аллё, Стась! Слышишь меня? Кроме онлайна, что-то есть в твоей жизни?..
***
…Меня не было в родном городе почти десять лет. Хотя… меня вообще почти нигде не было. А в прошлой жизни я была как все. Учёба, отношения, личный блог. Ну, вообще, несколько личных блогов…
Нет. Лучше по порядку. В студенческие годы я хотела стать писателем. Непременно популярным! Но один мудрый издатель сказал, что моё время закончилось, так и не начавшись. Теперь надо быть сначала популярным, а потом уже писателем. Вот поэтому я и ударилась в блогинг. Любовь, похудение, позитив, афоризмы, красота… всё как у всех – ни то, ни сё. Времени на реальную жизнь не осталось, а в ней – друзья, любовь, карьера, семья. Всё ушло на второй план. У меня же блоги! Которые в итоге никому не были нужны. Ну – депрессия, виртуальный суицид – то есть, удаление аккаунтов... И в этот момент в моей жизни появился Артём, парень из Владивостока. Он написал в мессенджер с предложением перевернуть весь мир. Прям так и написал, а оказалось – просто сожительство онлайн, последний тренд, за который брались многие, но пока никто не понял, как это должно быть в идеале. Мы запустили канал, который быстро набрал множество подписчиков. Постоянно в прямом эфире друг с другом и с миром – нежности, походы в кафе (вы, кстати, помните, что он во Владивостоке, а я в Волгограде?), планы на будущее, бытовые ссоры, виртуальный секс. Горести и радости, одним словом. Всё как по-настоящему. Однажды мы решили разыграть измену. Я, пока Артём, вроде как, был не в сети, транслировала интим с другим. «Муж», типа, подключился, а тут такое... Скандал! Он кричал, что я не имею права так поступать, что накажет меня. А потом прыгнул из окна. Прямо вот так, в прямом эфире, с зажатым в руке смартфоном, рухнул с седьмого этажа, кажется...
***
- Всё, пошли! Пошли-пошли!
Стаська поволокла меня по узкому коридору – двери справа, двери слева. В конце коридора затор. Оказалось, с верхнего этажа спускается толпа нарядных, заплаканных людей.
- А давайте фото на память? – предложил кто-то, и толпа засуетилась посреди лестничного пролёта.
- Пустите! Пустите, разрешите… отойдите!
Стаська расталкивала их локтями, и мы прорвались на второй этаж. За десять лет сестра почти не изменилась, ну, разве что немного поправилась. Её ярко-красное шёлковое платье облегало фигуру, и вроде бы выглядело нелепо… Но кто это видит? Главное – декольте и белокурые локоны. Ухоженное лицо и идеальный маникюр. И умение нажимать кнопку, не дёргая рукой.
- Стой! Ты помнишь эту мозаику? Когда дядя Юра женился, она уже была тут! Сколько прошло - двадцать лет? Давай сфоткаемся!
Пауза, губы уточкой. Бежим дальше, но чуть медленнее – ведь надо успеть запостить...
- Стась, так что происходит-то? Я как бы не готова… У меня ни подарка, ни нарядной одежды… К тому же дед…
***
…Следствие показало, что я не виновна. СМИ заявили, что причина всему - система, не имеющая чётких границ «можно-нельзя» и «хорошо-плохо», а также низкий уровень духовности молодёжи. Появился вдруг тот самый мудрый издатель, и сказал, что вот оно – моё время! Предложил написать книгу – руководство о виртуальном сожительстве, прогнозируя ей абсолютный успех. И только главный мой судья – я сама – обвинила себя по всем статьям и приговорила к смертной казни. У меня было право на слово в свою защиту, но самого этого слова не оказалось, поэтому приговор надлежало привести в исполнение немедля… Родители отца жили в пятиэтажной «сталинке» с широкими карнизами, густо испачканными голубиным помётом. Смешно, но, несмотря на то, что жить мне оставалось меньше минуты, я брезговала наступать на него. Поэтому и задержалась на подоконнике и даже не заметила, как сзади подошёл дед. Он обнял меня, уткнувшись лицом между лопаток. Я обхватила его руки и заплакала... А уже через неделю уезжала на Алтай. Где-то там жил товарищ деда по партии, он должен был встретить меня на вокзале и отвезти в леса, к старцу-отшельнику, которого местные почитали за святого. На прощание мой дедушка – ярый коммунист и атеист, между прочим, шепнул: «Говорят, отшельник знает главные слова. Если сможешь их услышать - то всё окажется не зря. Да… Всё окажется так, как должно»…
***
- Упс… я, кажется, заблудилась… - Стаська растерянно заметалась между дверьми и, выбрав наугад одну из них, заглянула в щель.
- Вы не подскажете, «Главные слова» - это куда? Ага, спасибо…
Повернулась ко мне:
- Представляешь, мы вообще в другой корпус зашли. Блин, время поджимает… Не отставай! - и ринулась вперед, на ходу набирая номер. - Аллё, тёть Люб… ждите нас, ждите! Мы зашли туда, откуда выходят... Сейчас! Пять секунд…
Мы вернулись на лестницу, спустились вниз. Снова мимо туалета, через злосчастную дверь – на улицу. Там как раз убегала к фонтанам очередная невеста. У этой даже оператора не было – только изящный пульт для супер-мини-квадрокоптера. Старый баянист скучал. Сотрудницы ЗАГСа сгребали с асфальта пластиковые лепестки роз и мелочь, чтобы осыпать ими следующую пару… С торца здания, возле неприметной двери, бушевала нарядная толпа.
- Стойте! У вас какой номер?
Я опешила, когда меня потащила прочь от двери полная женщина, но подоспела Стаська:
- Мы двенадцатые, наши уже там!
- А мы тринадцатые, давно должны были зайти! – крикнул кто-то.
- А мы семнадцатые!
- Не пускайте! Из-за них тут стоим!
Кое-как договорились, что чем быстрее они нас отпустят, тем скорее очередь сдвинется с места. У входа я вытащила из носа вату. И пожалела.
- Ууу… у них тут мышь сдохла, или тампон был просроченный?
Стаська шутку проигнорировала, но принюхалась своим надушенным локоном:
- Ленусь, ещё минута задержки и твои мучения вообще станут напрасными... Ускоряемся!
Бетонные ступени, стены под мрамор. Нелепые канделябры и полиуретановая лепнина на потолке. В конце коридора группа нарядных людей. Оказалось – свои, родные! Тут и дядя Юра с дядей Сашей и их семьями, и какие-то дети – видимо, племянники, которых я ни разу ещё не видела. А это… Маргоша! Такая взрослая уже и… беременная? Почему мне никто не сказал, что она… а это Светланка и Костик – двоюродные…
- Леночка! Боже мой, какая же ты стала худая!
Тётя Люба помяла мои кости и отпустила, утирая пот со лба:
- Мы уж думали, никогда ты не приедешь. Как мама? Ты заезжала к ней или сразу в Волгоград?
- Я…
Скрипнула дверь.
- Ну, долго ещё? Вы не представляете, как подводите меня! Давно бы позвала следующих, если бы не…
Тут злая женщина с высокой причёской увидела меня и запнулась. Её глаза смягчились, и лицо вдруг стало добрым:
- Всё, всё, вижу, вы в сборе. Прошу вас построиться и ожидать моего сигнала. Сейчас будем начинать.
Как только дверь, из которой она появилась, снова прикрылась, и все стали собираться парами, Стаська вцепилась в мой локоть:
- Слушай сюда внимательно! Руками не трогать, говорить коротко. Прям одно слово, чётко и понятно. Если будет тошнить – в углу у двери ёмкость…
- Тошнить? С чего вдруг?
- Откуда я знаю? В инструкции написано.
Всё наше большое семейство зашевелилось, засветилось экранами смартфонов и потянулось в распахнувшуюся дверь. Мы со Стасей вошли последними и упёрлись в спины родственников. Они топтались на месте, глядя на происходящее через гаджеты и не спешили проходить вперёд. Я оглянулась на Стаську, ожидая указаний, но она меня уже не замечала - набирала текст, старательно проговаривая его губами. В комнате густо, до тошноты, пахло ванильным ароматизатором.
- Елена, проходите ближе… - зашипел кто-то.
Оказалось – та самая женщина с высокой причёской, наша ведущая. Она ободряюще кивала мне подбородком, и я полезла вперед. Первое, что бросилось в глаза – ковёр на стене. Обычный советский ковёр с геометрическим орнаментом. Но я знала этот ковёр. Второе – выцветшая репродукция «Неизвестной» Крамского, в той самой, отколотой в левом углу раме… Взгляд мой скользнул вниз и сердце оборвалось. На сложенном диване-книжке – до боли знакомом мне диване! – в привычной белой майке и растянутых спортивных штанах, уронив на грудь газету, спал мой дед!
***
…Знакомый деда привёз меня со станции в деревню, а оттуда, ранним утром, какой-то мужчина повёл в лес. Шли, на мой взгляд, безо всякого порядка, и я до того устала, что когда ближе к вечеру оказались у заросшей мхом избушки, то повалилась без спросу на деревянные нары и заснула. Проснулась от холода. Горела свеча, возле неё, тихо бормоча, читал книгу старичок. Был он маленький, щупленький и босой. Борода ниже пояса. Мне стало неловко.
- Кхм.. Здравствуйте. Я Елена из Волгограда. Меня прислал… - имя дедова знакомого, как назло, вылетело из головы, и я беспомощно замолчала.
Так, в тишине, мы просидели минут десять.
- Сидишь. А могла бы воды натаскать, – ответил, наконец, старец.
Он оказался неразговорчивым. Целую неделю я ходила за ним, пытаясь объяснить, зачем приехала, но в ответ слышала только: «Могла бы дров наколоть... Могла бы воды натаскать... Могла бы каши наварить… Могла бы одежду постирать»… И всё! Уйти? Куда?! Вокруг лес, да такой, от которого у меня, волгоградской степнячки, сердце замирало от страха. Я колола дрова, стирала, варила кашу, собирала ягоды и хворост. В промежутках между этим жалела себя, рыдала и делала на берёзе засечки – вот день моей жизни промелькнул, вот ещё… Так, пожалуй, и состариться здесь можно... И я объявила бойкот.
Обратите внимание: Главные отличия iOS от Android..
Перестала обращать на старца внимание. А он и не расстроился. Мы были похожи на жильцов коммуналки – вроде в одной квартире живём, но каждый сам по себе. Так я протянула ещё месяц. А потом время вдруг остановилось... Однажды я проснулась с первыми птицами и, как обычно, пролежала до полудня, думая о наболевшем: «Целая вечность скучных дней впереди – ужасно, но они и есть моя жизнь…» И тогда будто щёлкнуло: «Вот валяюсь тут, как бревно... А могла бы воды натаскать».Два года я болела своим прошлым, как тяжким похмельем, и даже думать не могла о возвращении. Старец оказался обычным человеком - просто жил и радовался каждому дню и учил этому меня. Я полюбила его молчаливость и мудрость, почувствовала, как неспешно время, очищенное от суеты. И меня, наконец, потянуло к людям. Я поселилась в одной из лесных деревенек. Три двора, семь жителей. В район наведывалась раз в месяц, если погода позволяла – за продуктами и чтобы созвониться с родными. Услыхав меня через два года молчания, мама расплакалась. Дед велел возвращаться.
- Зачем, дедуль? Я не понимаю, что буду там делать…
- И не поймёшь, пока не вернёшься! Уж пора внуков рожать! Дурак старый, что отправил тебя… Надо было в психиатрическую больницу положить и всё. Возвращайся, говорю!
Я смеялась:
- Не сейчас, дедуль, не сейчас. Ещё пару месяцев тут побуду, а к зиме вернусь.
И так восемь лет, пока на очередном созвоне мне не сообщили, что полтора месяца назад дед умер…
***
- Первыми, по старинной русской традиции, к ложу умирающего подходят дети, - тоном доброй сказочницы пропела ведущая и потянула на себя дядю Юру. – Вы можете сказать, всё, что не успели. Только коротко.
Дядя Юра замешкался, опустил руку с телефоном, вспомнил, снова поднял. Зачем-то переключил камеру на себя: «Прощай, отец», и отошёл, встав у деда в ногах. Следующим был дядя Саша. Внучатые племянники толкались друг с другом, пытаясь найти удобное место для съёмки. Тётушки жались к выходу, снимая происходящее над головами остальных. Я не могла оторвать взгляд от деда, всё пытаясь найти объяснение… Тело его покрылось трупными пятнами, мышцы обвисли. Нос заострился, глаза ввалились. Но он двигался! Едва заметно дрожал подбородок, конвульсивно скребли газету пальцы.
- Ну что же вы? Неужели вам нечего сказать? – Удивилась ведущая, но родственники только пятились, глядя на происходящее через экраны… - Елена, может, вы?
Я, неожиданно для себя, шагнула вперед, и, еле слышно загудев, за мной качнулась толпа родни. Потянулись руки с телефонами. С дедушкой что-то происходило. Он начинал двигаться активнее, и ведущую это тревожило.
- Елена, прошу вас, поскорее…
- Он живой???
- Ну… Он восстановлен специально для обряда прощания. Прошу вас поспешить. Говорите коротко. Он понимает только короткие слова.
- Понимает?!
- Да! – В глазах ведущей вспыхнуло торжество, - мы первые в Волгограде, кто вышел на этот уровень! Но процесс ещё не обкатан, так что прошу вас… нам не нужны нештатные ситуации… Говорите коротко.
Руки мои дрожали. Это какой-то дурной сон…
- Дедуль, - я склонилась и увидела, как заметались его сомкнутые веки. Не может быть! Он узнал мой голос?! – Дедуль… - захотелось вдруг так много ему сказать, но в горле встал ком. - Благодарю тебя за всё!
- Люся? Люся? – едва различимо захрипел вдруг дед, и руки его рывком поднялись к груди, будто ища что-то. Родственники охнули и навалились на меня.
- Длинно, вы говорите длинно… - зашипела ведущая, - он соединил ваши слова в одно короткое, и получилось «Люся». Вы хотите, чтобы он именно это запомнил о вас? Ну, прошу же, короче!!!
«Действительно – глупо. Такой момент и какая-то Люся… Боже, да о чём я вообще думаю… дед живой! Живой?! Он же разлагается… Но, если есть технологии… неужели нельзя было вернуть жизнь, когда он только умер… или вообще не дать умереть!? Да что же это?»... Я рванулась вперёд, и схватила его за руку. Кожа была мягкая и тёплая.
- Я люблю тебя, дедушка… Я люблю тебя. Люблю, слышишь, люблю…
Он накрыл мою ладонь своей и вскинул подбородок, пытаясь открыть глаза.
- Нельзя! Нельзя трогать! – закричала ведущая.
Но я держала деда за руку. Плевать на тлен, я его не замечала. Только тепло и любовь.
- Спасибо. – Наконец нашла я нужное слово. - Спасибо!
- Добро… добро… - захрипел дед, похлопывая меня по ладони.
- Отойдите! – вцепилась в мой рукав ведущая. - Вы запускаете в нём резервные механизмы, это усложнит утилизацию!
Дед сделал рывок и, завалившись на бок, стал медленно падать с дивана. Тётушки завизжали, дяди хотели подхватить его, но не сумели выпустить из рук телефоны. Я ухватила деда подмышки и попыталась уложить обратно. Тяжёлый. Он сучил ногами – беспорядочно, как киношный зомби и всё валился на бок… Мне помог мужчина в серой служебной рубашке с серой же бабочкой и серым бейджем «Главные слова. Станислав». Он ловко уложил деда на диван и всем своим телом придавил его ноги. Тот ещё какое-то время побился и начал затихать. Ведущая срочно строила всех родственников паровозиком. Я смотрела на появившихся в комнате ещё двоих мужчин, таких же серых, как Станислав. Они стояли в углу, не вмешиваясь до поры, и теребили в руках кожаные ремешки. «Что это? Для утилизации? Они будут его душить? Глупости… он же не дышит… Связывать? Наверное»… Представилось вдруг, как деда, который хоть и мёртвый, но всё-таки что-то слышит и чувствует, связывают по рукам и ногам, а он знает, что я тут, и…
- Сейчас вы, по старинной русской традиции отгораживаясь святой силой, произнесёте тайные слова, которые защитят ваш род от гнева потревоженных духов! - Ведущая сунула Светланке огромный пластиковый крест, крашеный в золото и, как хоровод вокруг ёлки, повлекла толпу вокруг дивана.
- Нет, не было такой традиции! Я диссертацию писала по этой теме, – вспылила вдруг Света и нарушила строй. - Что вы тут балаган устраиваете?! Такие деньги берёте, а сами не подготовлены!
Ведущая беспомощно попятилась, и взгляд её упёрся в меня. Дедушка снова начинал беспокоиться, возможно, почувствовав С